Литературные родственники «Крокодила» Корнея Чуковского. Сказка крокодил Чуковский крокодил история создания сказки

Публикации раздела Литература

Литературные родственники «Крокодила» Корнея Чуковского

В сказочном мире Корнея Чуковского крокодил бывает всюду - и в Африке, и в Петрограде. Почему этот образ так часто встречается в творчестве Чуковского и какими «крокодилосодержащими» произведениями вдохновлялся поэт - разбирается «Культура.РФ» .

Владимир Сутеев. Иллюстрация к сказке Корнея Чуковского «Крокодил» («Старая-престарая сказка»)

Владимир Сутеев. Иллюстрация к сказке Корнея Чуковского «Крокодил» («Старая-престарая сказка»)

Он по улицам ходил, по-турецки говорил

Первый Крокодил принес Чуковскому всесоюзную известность. Поэма для детей «Крокодил» , которая позже публиковалась с подзаголовком «Старая-престарая сказка», была написана в 1915 году и, по свидетельствам современников, перевернула представление о детской поэзии. «Сказка Чуковского начисто отменила предшествующую немощную и неподвижную сказку леденцов-сосулек, ватного снега, цветов на слабых ножках. Детская поэзия открылась. Был найден путь для дальнейшего развития », - писал литературовед Юрий Тынянов.

«Я написал двенадцать книг, и никто не обратил на них никакого внимания. Но стоило мне однажды написать шутя «Крокодила», и я сделался знаменитым писателем. Боюсь, что «Крокодила» знает наизусть вся Россия. Боюсь, что на моем памятнике, когда я умру, будет начертано «Автор «Крокодила».

Корней Чуковский

Чуковский рассказывал, что сказку он сочинил почти случайно. Писатель ехал в поезде с 11-летним сыном Николаем, у которого внезапно начался жар. Пытаясь развлечь заболевшего ребенка, Чуковский начал наугад, по-шамански декламировать:

Жил да был крокодил…
Он по Невскому ходил…

Именно так появилась первая часть сказки. «Единственная была у меня забота - отвлечь внимание ребенка от приступов болезни, томившей его. Поэтому я страшно торопился: не было времени раздумывать, подбирать эпитеты, подыскивать рифмы, нельзя было ни на миг останавливаться. Вся ставка была на скорость, на быстрейшее чередование событий и образов, чтобы больной мальчуган не успел ни застонать, ни заплакать. Поэтому я тараторил, как шаман» , - вспоминал автор.

Корней Чуковский. Фотография: kartinkinaden.ru

Корней Чуковский. Фотография: ergojournal.ru

Корней Чуковский. Фотография: optim-z.ru

Первая редакция «Крокодила» отличалась от той, которую мы знаем сегодня. В ней Крокодил ходил по Невскому проспекту (сейчас - по улицам) и говорил по-немецки, а не по-турецки. Немецкий язык во время Первой мировой войны был практически официально запрещен к употреблению в России. Современники Чуковского вспоминали, что в Петрограде можно было увидеть плакатики с текстом: «По-немецки говорить воспрещается» . Поэтому позже писатель заменил немецкий на политически нейтральный, но выдававший экзотическую чуждость Крокодила городу турецкий язык.

По улицам ходила большая крокодила

Пока дети с упоением слушали занятную сказку, литературоведы, критики и даже политики искали в ней скрытые смыслы. И нашли - множество аллюзий, перекличек и неподобающих пародий.

Предшественниками «Крокодила» Чуковского считают Крокодилу из популярной уличной песенки, а также персонажа стихотворения Николая Агнивцева «Крокодил и негритянка»:

Фольклорная городская песня

«По улицам ходила большая крокодила
Она, она - зеленая была».

Николай Агнивцев, «Крокодил и негритянка»

Удивительно мил
Жил да был крокодил -
Так аршина в четыре, не боле!..
И жила да была,
Тоже очень мила,
Негритянка по имени Молли.

Крокодил и Достоевский

У детской сказки Чуковского были и более старые предшественники. Небывалому случаю с крокодилом Федор Достоевский посвятил сатирическую сказку «Крокодил. Необыкновенное событие, или Пассаж в Пассаже». В этом произведении чиновник, оказавшийся в животе крокодила, выводил целую теорию о том, что крокодилы созданы, чтобы глотать людей: «Ибо, положим например, тебе дано устроить нового крокодила - тебе, естественно, представляется вопрос: какое основное свойство крокодилово? Ответ ясен: глотать людей. Как же достигнуть устройством крокодила, чтоб он глотал людей? Ответ еще яснее: устроив его пустым» . Что же после этого оставалось Крокодилу Чуковского? Не только в «Старой-престарой сказке», но и в других произведениях он эффектно глотал барбоса, городового, мочалку, Бармалея и даже Солнце.

Корней Чуковский, «Крокодил»

Усмехнулся Крокодил
И беднягу проглотил,
Проглотил с сапогами и шашкою.

Федор Достоевский, «Крокодил. Необыкновенное событие, или Пассаж в Пассаже»

«…Так как я одет в сукно, а на ногах у меня сапоги, то крокодил, очевидно, меня не может переварить»

Доподлинно известно, что Чуковский был знаком с произведением Достоевского. Сам писатель вспоминал, что однажды до крайности раздосадовал Илью Репина чтением этой сказки. «Крокодила» Достоевского очень не любила прогрессивная общественность, потому что видела в нем злую сатиру на Николая Чернышевского , сосланного в Сибирь «мученика режима».

Крокодил и «Мцыри»

Федор Константинов. Голова Мцыри. Иллюстрация к поэме «Мцыри». 1956 г.

Петр Кончаловский. Гроза. Иллюстрация к поэме «Мцыри». 1920-ые

Михаил Врубель. Демон. Иллюстрация к поэме «Мцыри». 1890 г.

На то, что в «Крокодиле» пародийно обыграна поэма Лермонтова «Мцыри», указывал сам Чуковский. Ритмы и мотивы «Мцыри» узнаются, когда Крокодил рассказывает своим сородичам о печальной участи зверей в городских зоопарках. В поэмах есть немало похожих фрагментов.

Корней Чуковский, «Крокодил»

О, этот сад, ужасный сад!
Его забыть я был бы рад.
Там под бичами сторожей
Немало мучится зверей...

Узнайте, милые друзья,
Потрясена душа моя,
Я столько горя видел там,
Что даже ты, Гиппопотам,
И то завыл бы, как щенок,

Мы каждый день и каждый час
Из наших тюрем звали вас
И ждали, верили, что вот
Освобождение придёт.

Михаил Лермонтов, «Мцыри»

И в час ночной, ужасный час,
Когда гроза пугала вас,
Когда, столпясь при алтаре,
Вы ниц лежали на земле,
Я убежал.

Ты слушать исповедь мою
Сюда пришел, благодарю.
Все лучше перед кем-нибудь
Словами облегчить мне грудь;

Давным-давно задумал я
Взглянуть на дальние поля,
Узнать, прекрасна ли земля,
Узнать, для воли иль тюрьмы
На этот свет родимся мы.

Впрочем, позже Чуковский заметил, что этот «лермонтовский» монолог Крокодила напрочь лишен динамики, событийности, и поэтому дети слушают его с наименьшим интересом.

«Бедная лялечка» и Некрасов

Николай Некрасов был одним из любимых поэтов Чуковского и предметом его литературоведческих исследований. Неудивительно, что былинный слог Некрасова нашел отражение в стихах самого Чуковского. В частности, опасное приключение Лялечки из «Крокодила» современники справедливо сравнивали с «Балладой о двух великих грешниках» Некрасова.

Корней Чуковский, «Крокодил»

Змеи, шакалы и буйволы
Всюду шипят и рычат.
Бедная, бедная Лялечка!
Беги без оглядки назад!

Лялечка лезет на дерево,
Куклу прижала к груди.
Бедная, бедная Лялечка!
Что это там впереди?

Лялечка прыгнула с дерева,
Чудище прыгнуло к ней.
Сцапало бедную Лялечку
И убежало скорей.

Николай Некрасов, «Кому на Руси жить хорошо»

Было двенадцать разбойников,
Был Кудеяр - атаман,
Много разбойники пролили
Крови честных христиан,

Смерил отшельник страшилище:
Дуб - три обхвата кругом!
Стал на работу с молитвою,
Режет булатным ножом

Только что пан окровавленный
Пал головой на седло,
Рухнуло древо громадное,
Эхо весь лес потрясло.

Преемственность была настолько яркой, что ее заметила даже Надежда Крупская. Это сопоставление оказалось роковым для «Крокодила»: власти сочли неуместным пародирование революционного поэта, сказка еще долго не выходила в печать.

А яростного гада - долой из Петрограда

Владимир Канивец. Иллюстрация к сказке «Тараканище».

Владимир Сутеев. Иллюстрация к сказке «Мойдодыр».

Кадр из диафильма «Муха-Цокотуха». 1963 г.

Как Крокодил подвергается в Петрограде гонениям и обидам, так и поэма о нем оказалась неугодной в Советском Союзе. Вначале «Крокодила» «буржуазной чушью» заклеймила Крупская. Чуковскому предъявили ряд фантастических обвинений: Крокодил оказывался буржуа и монархистом, а сама поэма - пародией на Некрасова. Позже традицию искать в детских сказках злостные намерения подхватили другие «блюстители педагогического порядка». «Крокодил» и «Тараканище», по мнению критиков, дезориентировали детей, потому что давали неверные сведения о жизни животных; «Мойдодыр» якобы развивал суеверия и страхи; а «Муху-цокотуху» объявили мещанской сказкой.

«С «Крокодилом» обошлись еще проще: возвестили публично (в газетах и на многолюдных собраниях), будто я изобразил в этой сказке - что бы вы думали? - мятеж генерала Корнилова. То обстоятельство, что «Крокодил »написан годом раньше, чем был поднят мятеж, не отменило этой неправдоподобной легенды» , - вспоминал Корней Иванович в книге «От двух до пяти». Он также рассказывал, что за «Крокодила» заступились известные писатели и ученые: письмо о «реабилитации» поэмы в Государственный ученый совет подписали Алексей Толстой , Константин Федин, Юрий Тынянов, Самуил Маршак , Михаил Зощенко и другие. К сожалению, протест не повлиял на судьбу сказки: «Крокодила» не печатали с конца 1920-х до середины 1950-х. Защитников сказки назвали «группой Чуковского», то есть внесли в списки неблагонадежных.

Вдруг навстречу мой хороший, мой любимый крокодил

Крокодил стал сквозным персонажем в творчестве Чуковского, поэт даже называл свои сказки «Мои крокодилиады». Крокодил встречался в других его стихах еще не меньше четырех раз, и всегда его появление было эффектным и драматически сильным. Чаще всего Крокодил был главным антагонистом («Краденое солнце», «Крокодил), но в «эпизодической» роли мог стать и спасителем героя (Мойдодыр», «Бармалей»).

В «Бармалее» Крокодил оказывается спасителем детей:

Рада, рада, рада, рада детвора,
Заплясала, заиграла у костра:
«Ты нас,
Ты нас
От смерти спас,
Ты нас освободил.
Ты в добрый час
Увидел нас,
о добрый
Крокодил!»

В «Мойдодыре» Крокодил как никогда респектабелен - и снова глотает что-то:

Вдруг навстречу мой хороший,
Мой любимый Крокодил.
Он с Тотошей и Кокошей
По аллее проходил
И мочалку, словно галку,
Словно галку, проглотил.

Его появление становится переломным моментом сказки: после встречи с ним грязнуля немедленно перевоспитывается. Мотив перевоспитания» вообще характерен для «крокодиловых» сказок Чуковского.

Только однажды Крокодил предстает в сказках Чуковского хтоническим мифологическим чудищем, одинаково далеким и от городских улиц и от человеческого образа - в сказке «Краденое солнце»:

А в Большой Реке
Крокодил
Лежит,
И в зубах его
Не огонь горит,-
Солнце красное,
Солнце краденое.

История создания знаменитых детских сказок


Первая детская книга Корнея Чуковского «Крокодил» была опубликована в 1916 году. Она сражу же полюбилась маленьким читателям. Следом за «Крокодилом» появились «Мойдодыр», «Тараканище», «Муха-Цокотуха» и другие сказки. О том, как создавались эти сказки, Корней Иванович написал в статье «Признания старого сказочника»: «Для ребенка отвратительны сказки и песни с печальным концом. Живя иллюзией вечного праздника, дети упрямо заменяют печальные концовки наших сказок и песен благополучными, радостными. … Ибо малые дети не терпят, чтобы в тех сведениях о жизни, какие им дают литература, театр, живопись, был хоть намек на окончательную победу несчастья и зла…Ведь счастье для детей – норма жизни, естественное состояние души…»

«Долгое время мне и в голову не приходило, что из меня выйдет поэт для детей…» - писал Чуковский. Но в жизни случаются разные повороты.

Настоящее имя Чуковского - Николай Васильевич Корнейчуков.

Он родился в бедной семье – его мать была крестьянкой, а отец – петербургский студент, покинул семью, когда Коле было около трех лет. Николай, чтобы помочь семье, перепробовал множество профессий: помогал рыбакам чинить сети, клеил афиши, помогал малярам красит крыши. А каждую свободную минуту он бежал в библиотеку и читал «запоем и без всякого порядка…» Экзамены за гимназический курс он сдал экстерном. При помощи растрепанной книжки «Самоучитель английского языка», купленной на толкучке о самостоятельно выучил английский язык. С 1901 года он печатается в газете «Одесские новости», где пишет о картинах, книгах, делает переводы с английского языка. Из своей длинной фамилии он придумал литературный псевдоним «Корней Чуковский», который впоследствии сделал своим именем и передал это имя по наследству своим детям.

Чуковский рано женился. Заболел старший сын Коля, и надо было его вести в Петроград. Мальчик капризничал, и отец стал ему рассказывать сказочную историю про Крокодила :

Жил да был Крокодил,

Он по улицам ходил,

Папиросы курил,

По-турецки говорил,

Крокодил, Крокодил, Крокодилович!

Такое не раз бывало в литературе для детей: сказка, придуманная для своего ребенка, становилась затем литературным произведением. Мальчик успокоился, но потом попросил еще раз рассказать эту историю. Когда Горький для будущего альманаха «Елка» заказал Чуковскому сказку в духе «Конька-Горбунка», оказалось, что у Чуковского есть подобная сказка. Так появилась первая детская сказка К.И. Чуковского «Крокодил». Иллюстрации к ней сделал художник Ре-Ми (Н. Ремизов)

Со второй сказкой «Мойдодыр» история почти повторилась. В 1920 году в семье Чуковских родилась дочка Мурочка (Мария). Будучи маленькой, она не хотела умываться. И у папы родились строчки:

Надо, надо умываться

По утрам и вечерам,

А нечистым трубочистам

Стыд и срам, стыд и срам.

Сказка была написана в 1922 году.

«Муху-цокотуху» он сочинил для внучки Марины. Как вспоминал сам автор, это была единственная сказка, которую он написал за один день, сгоряча. «Я очень люблю вспоминать, как эта вещь писалась» - рассказывал Чуковский в статье «Как я был писателем». «У меня бывали такие внезапные приливы счастья, совершенно ни на чем не основанные… Такое настроение было у меня 29 августа 1923 года, когда я…вдруг почувствовал, что на меня нахлынуло, что называется, вдохновение:

Муха, Муха-Цокотуха,

Позолоченное брюхо!

Муха по полю пошла,

Муха денежку нашла.

Я еле успевал записывать на клочках бумаги, каким-то огрызком карандаша. И потом, к стыду своему, должен сказать, что когда в сказке дошло до танцев, то я, 42-летний, уже седеющий человек, стал танцевать сам…»

А история с «Айболитом» совсем не так проста. Корней Иванович давно мечтал написать сказку о целителе зверей, но строки ее давались с трудом. Однажды на Кавказе он заплыл далеко от берега. Вдруг возникли строки:

О, если я утону,

Если пойду ко дну…

Но начала и конца у сказки не было. Потом появились варианты:

И пришла к Айболиту коза:

У меня заболели глаза!

Прилетела к нему сова:

Ой, болит у меня голова!

И только через несколько дней появились строки:

И пришла к Айболиту лиса:

Ой, меня укусила оса!

И пришел к Айболиту барбос:

Меня курица клюнула в нос.

Чуковский, Корней Иванович (Материал из Википедии)
  • Стихи Корнея Чуковского
  • Чуковский о своих книгах
  • Чуковский Корней Иванович. К 125-летию со дня рождения / авт.- сост. М.С. Андреева, М.П. Короткова – М.: Школьная библиотека, 2007. – Серия 2, Выпуск 1. Биография. Мир сказок Чуковского. Кроссворд «Сказки Чуковского». Загадки о героях сказок. «Сказки дедушки Корнея» - сценарий литературного праздника. Чуковский и дети. Писательский труд и чтение в семье Чуковского. Чуковский - критик и литературовед. Чуковский – переводчик. Чуковский о современниках. Чуковский лингвист.
  • Чуковский К.И. Как я стал писателем; Признания старого сказочника // Жизнь и творчество Корнея Чуковского. – М.: Дет. лит., 1978. С.159-182.
  • Чуковская Л. Памяти детства: Воспоминания о К. Чуковском. – М.: Московский рабочий,1982.
  • Писатели нашего летства. 100 имен. Биографический словарь. Часть 1. – М.: Либерея,1999.С.403-411. Краткая биография. Литература о жизни и творчестве. Художники - иллюстраторы. Экранизации: художественные фильмы, фильмы о К. Чуковском. Мультипликационные фильмы.
  • 1
    Жил да был
    Крокодил.
    Он по улицам ходил,
    Папиросы курил,
    По-турецки говорил, —
    Крокодил, Крокодил Крокодилович!
    2
    А за ним-то народ
    И поёт и орёт:
    — Вот, урод, так урод!
    Что за нос, что за рот!
    И откуда такое чудовище?

    3
    Гимназисты за ним,
    Трубочисты за ним,
    И толкают его,
    Обижают его;
    И какой-то малыш
    Показал ему шиш,
    И какой-то барбос
    Укусил его в нос, —
    Нехороший барбос, невоспитанный.

    4
    Оглянулся Крокодил
    И барбоса проглотил,
    Проглотил его вместе с ошейником.

    5
    Рассердился народ,
    И зовёт и орёт:
    — Эй, держите его,
    Да вяжите его,
    Да ведите скорее в полицию!

    6
    Он вбегает в трамвай,
    Все кричат: — Ай-яй-яй!
    И бегом,
    Кувырком,
    По домам,
    По углам:
    — Помогите! Спасите! Помилуйте!

    7
    Подбежал городовой:
    — Что за шум? Что за вой?
    Как ты смеешь тут ходить,
    По-турецки говорить?
    Крокодилам тут гулять воспрещается.

    8
    Усмехнулся Крокодил
    И беднягу проглотил,
    Проглотил с сапогами и шашкою.

    9
    Все от страха дрожат,
    Все от страха визжат.
    Лишь один
    Гражданин
    Не визжал,
    Не дрожал —

    10
    Он боец,
    Молодец,
    Он герой
    Удалой:
    Он без няни гуляет по улицам.

    11
    Он сказал: — Ты злодей,
    Пожираешь людей,
    Так за это мой меч —
    Твою голову с плеч! —
    И взмахнул своей саблей игрушечной.

    12
    И сказал Крокодил:
    — Ты меня победил!
    Не губи меня, Ваня Васильчиков!
    Пожалей ты моих крокодильчиков!
    Крокодильчики в Ниле плескаются,
    Со слезами меня дожидаются,
    Отпусти меня к деточкам, Ванечка,
    Я за то подарю тебе пряничка.

    13
    Отвечал ему Ваня Васильчиков:
    — Хоть и жаль мне твоих крокодильчиков,
    Но тебя, кровожадную гадину,
    Я сейчас изрублю, как говядину.
    Мне, обжора, жалеть тебя нечего:
    Много мяса ты съел человечьего.

    14
    И сказал Крокодил:
    — Всё, что я проглотил,
    Я обратно отдам тебе с радостью!

    15
    И вот живой Городовой
    Явился вмиг перед толпой:
    Утроба Крокодила
    Ему не повредила.

    16
    И Дружок
    В один прыжок
    Из пасти Крокодила
    Скок!
    Ну от радости плясать,
    Щёки Ванины лизать.

    17
    Трубы затрубили!
    Пушки запалили!
    Очень рад Петроград —
    Все ликуют и танцуют,
    Ваню милого целуют,
    И из каждого двора
    Слышно громкое «ура».
    Вся столица украсилась флагами.

    18
    Спаситель Петрограда
    От яростного гада,
    Да здравствует Ваня Васильчиков!

    19
    И дать ему в награду
    Сто фунтов винограду,
    Сто фунтов мармеладу,
    Сто фунтов шоколаду
    И тысячу порций мороженого!

    20
    А яростного гада
    Долой из Петрограда!
    Пусть едет к своим крокодильчикам!

    21
    Он вскочил в аэроплан
    Полетел, как ураган,
    И ни разу назад не оглядывался,
    И домчался стрелой
    До сторонки родной,
    На которой написано: «Африка».

    22
    Прыгнул в Нил
    Крокодил,
    Прямо в ил
    Угодил,
    Где жила его жена Крокодилица,
    Его детушек кормилица-поилица.

    Часть вторая

    1
    Говорит ему печальная жена:
    — Я с детишками намучилась одна:
    То Кокошенька Лёлёшеньку разит,
    То Лёлёшенька Кокошеньку тузит.
    А Тотошенька сегодня нашалил:
    Выпил целую бутылочку чернил.
    На колени я поставила его
    И без сладкого оставила его.
    У Кокошеньки всю ночь был сильный жар:
    Проглотил он по ошибке самовар, —
    Да, спасибо, наш аптекарь Бегемот
    Положил ему лягушку на живот.
    Опечалился несчастный Крокодил
    И слезу себе на брюхо уронил:
    — Как же мы без самовара будем жить?
    Как же чай без самовара будем пить?

    2
    Но тут распахнулися двери,
    В дверях показалися звери:
    Гиены, удавы, слоны,
    И страусы, и кабаны,
    И Слониха,
    Щеголиха,
    Стопудовая купчиха,
    И Жираф — важный граф,
    Вышиною с телеграф, —
    Всё приятели-друзья,
    Всё родня и кумовья.
    Ну соседа обнимать,
    Ну соседа целовать:
    — Подавай-ка нам подарочки заморские,
    Угости-ка нас гостинцами невиданными!

    3
    Отвечает Крокодил:
    — Никого я не забыл,
    И для каждого из вас
    Я подарочки припас!
    Льву —
    Халву,
    Мартышке —
    Коврижки,
    Орлу —
    Пастилу,
    Бегемотику —
    Книжки,
    Буйволу — удочку,
    Страусу — дудочку,
    Слонихе — конфет,
    А Слону — пистолет…

    4
    Только Тотошеньке,
    Только Кокошеньке
    Не подарил
    Крокодил
    Ничегошеньки.

    Плачут Тотоша с Кокошей:
    — Папочка, ты нехороший!
    Даже для глупой Овцы
    Есть у тебя леденцы.
    Мы же тебе не чужие,
    Мы твои дети родные,
    Так отчего, отчего
    Ты нам не привёз ничего?

    5
    Улыбнулся, засмеялся Крокодил:
    — Нет, детёныши, я вас не позабыл:
    Вот вам ёлочка душистая, зелёная,
    Из далёкой из России привезённая,
    Вся чудесными увешана игрушками,
    Золочёными орешками, хлопушками.
    То-то свечки мы на ёлочке зажжём,
    То-то песенки мы ёлочке споём:
    — Человечьим ты служила малышам,
    Послужи теперь и нам, и нам, и нам!

    6
    Как услышали про ёлочку слоны,
    Ягуары, павианы, кабаны,
    Тотчас за руки
    На радостях взялись
    И вкруг ёлочки
    Вприсядку понеслись.
    Не беда, что, расплясавшись, Бегемот
    Повалил на Крокодилицу комод,
    И с разбегу круторогий Носорог
    Рогом, рогом зацепился за порог.
    Ах, как весело, как весело Шакал
    На гитаре плясовую заиграл!
    Даже бабочки упёрлися в бока,
    С комарами заплясали трепака.
    Пляшут чижики и зайчики в лесах,
    Пляшут раки, пляшут окуни в морях,
    Пляшут в поле червячки и паучки,
    Пляшут божии коровки и жучки.

    7
    Вдруг забили барабаны,
    Прибежали обезьяны:
    — Трам-там-там! Трам-там-там!
    Едет к нам Гиппопотам.
    — К нам —
    Гиппопотам?!

    — Сам —
    Гиппопотам?!
    — Там —
    Гиппопотам?!

    Ах, какое поднялось рычанье,
    Верещанье, и блеянье, и мычанье:
    — Шутка ли, ведь сам Гиппопотам
    Жаловать сюда изволит к нам!

    Крокодилица скорее убежала
    И Кокошу и Тотошу причесала.
    А взволнованный, дрожащий Крокодил
    От волнения салфетку проглотил.

    8
    А Жираф,
    Хоть и граф,
    Взгромоздился на шкаф.
    И оттуда
    На верблюда
    Вся посыпалась посуда!
    А змеи
    Лакеи
    Надели ливреи,
    Шуршат по аллее,
    Спешат поскорее
    Встречать молодого царя!

    9
    И Крокодил на пороге
    Целует у гостя ноги:
    — Скажи, повелитель, какая звезда
    Тебе указала дорогу сюда?

    И говорит ему царь:
    — Мне вчера донесли обезьяны.
    Что ты ездил в далёкие страны,
    Где растут на деревьях игрушки
    И сыплются с неба ватрушки,
    Вот и пришёл я сюда о чудесных игрушках послушать
    И небесных ватрушек покушать.

    И говорит Крокодил:
    — Пожалуйте, ваше величество!
    Кокоша, поставь самовар!
    Тотоша, зажги электричество!

    10
    И говорит Гиппопотам:
    — О Крокодил, поведай нам,
    Что видел ты в чужом краю,
    А я покуда подремлю.

    И встал печальный Крокодил
    И медленно заговорил:

    — Узнайте, милые друзья,
    Потрясена душа моя,
    Я столько горя видел там,
    Что даже ты, Гиппопотам,
    И то завыл бы, как щенок,
    Когда б его увидеть мог.
    Там наши братья, как в аду —
    В Зоологическом саду.

    О, этот сад, ужасный сад!
    Его забыть я был бы рад.
    Там под бичами сторожей
    Немало мучится зверей,
    Они стенают, и зовут,
    И цепи тяжкие грызут,
    Но им не вырваться сюда
    Из тесных клеток никогда.

    Там слон — забава для детей,
    Игрушка глупых малышей.
    Там человечья мелюзга
    Оленю теребит рога
    И буйволу щекочет нос,
    Как будто буйвол — это пёс.
    Вы помните, меж нами жил
    Один весёлый крокодил…
    Он мой племянник. Я его
    Любил, как сына своего.
    Он был проказник, и плясун,
    И озорник, и хохотун,
    А ныне там передо мной,
    Измученный, полуживой,
    В лохани грязной он лежал

    И, умирая, мне сказал:
    «Не проклинаю палачей,
    Ни их цепей, ни их бичей,
    Но вам, предатели друзья,
    Проклятье посылаю я.
    Вы так могучи, так сильны,
    Удавы, буйволы, слоны,
    Мы каждый день и каждый час
    Из наших тюрем звали вас
    И ждали, верили, что вот
    Освобождение придёт,
    Что вы нахлынете сюда,
    Чтобы разрушить навсегда
    Людские, злые города,
    Где ваши братья и сыны
    В неволе жить обречены!»-
    Сказал и умер.
    Я стоял
    И клятвы страшные давал
    Злодеям людям отомстить
    И всех зверей освободить.
    Вставай же, сонное зверьё!
    Покинь же логово своё!
    Вонзи в жестокого врага
    Клыки, и когти, и рога!

    Там есть один среди людей —
    Сильнее всех богатырей!
    Он страшно грозен, страшно лют,
    Его Васильчиков зовут.
    И я за голову его
    Не пожалел бы ничего!

    11
    Ощетинились зверюги и, оскалившись, кричат:
    — Так веди нас за собою на проклятый Зоосад,
    Где в неволе наши братья за решётками сидят!
    Мы решётки поломаем, мы оковы разобьём,
    И несчастных наших братьев из неволи мы спасём.
    А злодеев забодаем, искусаем, загрызём!

    Через болота и пески
    Идут звериные полки,
    Их воевода впереди,
    Скрестивши руки на груди.
    Они идут на Петроград,
    Они сожрать его хотят,
    И всех людей,
    И всех детей
    Они без жалости съедят.
    О бедный, бедный Петроград!

    Часть третья

    1
    Милая девочка Лялечка!
    С куклой гуляла она
    И на Таврической улице
    Вдруг увидала Слона.

    Боже, какое страшилище!
    Ляля бежит и кричит.
    Глядь, перед ней из-под мостика
    Высунул голову Кит.

    Лялечка плачет и пятится,
    Лялечка маму зовёт…
    А в подворотне на лавочке
    Страшный сидит Бегемот.

    Змеи, шакалы и буйволы
    Всюду шипят и рычат.
    Бедная, бедная Лялечка!
    Беги без оглядки назад!


    Куклу прижала к груди.
    Бедная, бедная Лялечка!
    Что это там впереди?

    Гадкое чучело-чудище
    Скалит клыкастую пасть,
    Тянется, тянется к Лялечке,
    Лялечку хочет украсть.

    Лялечка прыгнула с дерева,
    Чудище прыгнуло к ней,
    Сцапало бедную Лялечку
    И убежало скорей.

    А на Таврической улице
    Мамочка Лялечку ждёт:
    — Где моя милая Лялечка?
    Что же она не идёт?

    2
    Гадкая Горилла
    Лялю утащила
    И по тротуару
    Побежала вскачь.

    Выше, выше, выше,
    Вот она на крыше,
    На седьмом этаже
    Прыгает, как мяч.

    На трубу вспорхнула,
    Сажи зачерпнула,
    Вымазала Лялю,
    Села на карниз.

    Села, задрожала,
    Лялю покачала
    И с ужасным криком
    Кинулася вниз.

    3
    Закрывайте окна, закрывайте двери,
    Полезайте поскорее под кровать,
    Потому что злые, яростные звери
    Вас хотят на части, на части разорвать!

    Кто, дрожа от страха, спрятался в чулане,
    Кто в собачьей будке, кто на чердаке…
    Папа схоронился в старом чемодане,
    Дядя под диваном, тётя в сундуке.

    4
    Где найдётся такой
    Богатырь удалой,
    Что побьёт крокодилово полчище?

    Кто из лютых когтей
    Разъярённых зверей
    Нашу бедную Лялечку вызволит?

    Все сидят, и молчат,
    И, как зайцы, дрожат,
    И на улицу носу не высунут!

    Лишь один гражданин
    Не бежит, не дрожит —
    Это доблестный Ваня Васильчиков.
    Он ни львов, ни слонов,
    Ни лихих кабанов
    Не боится, конечно, ни капельки!

    5
    Они рычат, они визжат,
    Они сожрать его хотят,
    Но Ваня смело к ним идёт
    И пистолетик достаёт.

    Пиф-паф! — и яростный Шакал
    Быстрее лани ускакал.

    Пиф-паф — и Буйвол наутёк,
    За ним в испуге Носорог.

    Пиф-паф! — и сам Гиппопотам
    Бежит за ними по пятам.

    И скоро дикая орда
    Вдали исчезла без следа.

    И счастлив Ваня, что пред ним
    Враги рассеялись, как дым.

    Он победитель! Он герой!
    Он снова спас свой край родной.

    И вновь из каждого двора
    К нему доносится «ура».

    И вновь весёлый Петроград
    Ему подносит шоколад.

    Но где же Ляля? Ляли нет!
    От девочки пропал и след!

    Что, если жадный Крокодил
    Её схватил и проглотил?

    6
    Кинулся Ваня за злыми зверями:
    — Звери, отдайте мне Лялю назад!
    Бешено звери сверкают глазами,
    Лялю отдать не хотят.

    — Как же ты смеешь, — вскричала Тигрица,
    К нам приходить за сестрою твоей,
    Если моя дорогая сестрица
    В клетке томится у вас, у людей!

    Нет, ты разбей эти гадкие клетки,
    Где на потеху двуногих ребят
    Наши родные мохнатые детки,
    Словно в тюрьме, за решёткой сидят!

    В каждом зверинце железные двери
    Ты распахни для пленённых зверей,
    Чтобы оттуда несчастные звери
    Выйти на волю могли поскорей!

    Если любимые наши ребята
    К нам возвратятся в родную семью,
    Если из плена вернутся тигрята,
    Львята с лисятами и медвежата —
    Мы отдадим тебе Лялю твою.
    7
    Но тут из каждого двора
    Сбежалась к Ване детвора:

    — Веди нас, Ваня, на врага.
    Нам не страшны его рога!

    И грянул бой! Война! Война!
    И вот уж Ляля спасена.

    8
    И вскричал Ванюша:
    — Радуйтеся, звери!
    Вашему народу
    Я даю свободу,
    Свободу я даю!

    Я клетки поломаю,
    Я цепи разбросаю,
    Железные решётки
    Навеки разобью!

    Живите в Петрограде,
    В уюте и прохладе,
    Но только, бога ради,
    Не ешьте никого:

    Ни пташки, ни котёнка,
    Ни малого ребёнка,
    Ни Лялечкиной мамы,
    Ни папы моего!

    Да будет пища ваша —
    Лишь чай, да простокваша,
    Да гречневая каша
    И больше ничего.

    (Тут голос раздался Кокоши:
    — А можно мне кушать калоши?
    Но Ваня ответил:- Ни-ни,
    Боже тебя сохрани).

    — Ходите по бульварам,
    По лавкам и базарам,
    Гуляйте, где хотите,
    Никто вам не мешай!

    Живите вместе с нами,
    И будемте друзьями:
    Довольно мы сражались
    И крови пролили!

    Мы ружья поломаем,
    Мы пули закопаем,
    А вы себе спилите
    Копыта и рога!

    Быки и носороги,
    Слоны и осьминоги,
    Обнимемте друг друга,
    Пойдёмте танцевать!

    9
    И наступила тогда благодать:
    Некого больше лягать и бодать.

    Смело навстречу иди Носорогу —
    Он и букашке уступит дорогу.

    Вежлив и кроток теперь Носорог:
    Где его прежний пугающий рог!

    Вон по бульвару гуляет тигрица —
    Ляля ни капли её не боится:

    Что же бояться, когда у зверей
    Нету теперь ни рогов, ни когтей!

    Ваня верхом на Пантеру садится
    И, торжествуя, по улице мчится.

    Или возьмет, оседлает Орла
    И в поднебесье летит как стрела.

    Звери Ванюшу так ласково любят,
    Звери балуют его и голубят.

    Волки Ванюше пекут пироги,
    Кролики чистят ему сапоги.

    По вечерам быстроглазая Серна
    Ване и Ляле читает Жюль Верна.
    А по ночам молодой Бегемот
    Им колыбельные песни поёт.

    Вон вкруг Медведя столпилися детки
    Каждому Мишка даёт по конфетке.

    Вон, погляди, по Неве по реке,
    Волк и ягненок плывут в челноке.

    Счастливы люди, и звери, и гады,
    Рады верблюды, и буйволы рады.

    Нынче с визитом ко мне приходил —
    Кто бы вы думали? — сам Крокодил.

    Я усадил старика на диванчик,
    Дал ему сладкого чаю стаканчик.

    Тут неожиданно Ваня вбежал
    И, как родного, его целовал.

    Вот и каникулы! Славная ёлка
    Будет сегодня у серого Волка.

    Много там будет весёлых гостей.
    Едемте, дети, туда поскорей!

    Главные герои сказки «Крокодил» — зубастый крокодил и мальчик Ваня Васильчиков. Крокодил ходил по улицам города Петрограда и говорил по-турецки. За ним ходили люди и всячески дразнили его. Рассерженный крокодил сначала проглотил пса, который пытался его укусить, а потом полицейского, который хотел утихомирить крокодила. Люди начали в панике разбегаться, и только мальчик Ваня Васильчиков отважно достал игрушечную саблю и стал грозить крокодилу, что изрубит его на мелкие кусочки. Крокодил стал просить пощады, но Ваня был непреклонен. Тогда крокодил вернул и городового и пса по кличке Дружок. После чего Ваня прогнал крокодила в Африку. Весь город ликовал и прославлял своего спасителя Ваню.

    А крокодил улетел на аэроплане в Африку, где его жена Крокодилица тут же стала ему жаловаться на плохое поведение детей, маленьких крокодильчиков. Не успел глава семьи выслушать все ее жалобы, как к нему явились гости, разные африканские животные, которые стали расспрашивать крокодила о том, как он съездил в Петроград и какие подарки им привез. Крокодил раздал всем гостям подарки, но тут его дети обиделись на то, что им он подарки не привез.

    На это крокодил сказал детишкам, что им он привез особый подарок – душистую елочку из России. И все африканские звери пустились в пляс вокруг елочки.

    А тем временем в Петрограде на улицах появились дикие животные и стали безобразничать. Горилла похитила девочку Лялю и прыгала с ней на руках с крыши на крышу. Спасением Ляли занялся отважный Ваня Васильчиков. Он достал игрушечный пистолетик. Испуганные звери стали разбегаться. Ваня потребовал у зверей вернуть девочку Лялю. Но животные в ответ на его требование стали возмущаться и говорить Ване, что их дети сидят в зверинцах, запертые в клетки. Звери пообещали вернуть Лялю, если их детям дадут свободу.

    И Ваня освободил всех зверей и их детей, но попросил зверей вести себя мирно на улицах города. И с той поры люди и звери стали вместе гулять по улицам, и никто ни на кого больше не нападал. А вскоре и крокодил приехал в гости к автору сказки, где с ним с радостью встретился Ваня Васильчиков. Таково краткое содержание сказки.

    Главная мысль сказки «Крокодил» заключается в том, что не следует злить опасных животных, которые могут проявить встречную агрессию. Люди дразнили крокодила и в результате тот начал нападать на всех подряд. И хотя Ваня Васильчиков отправил крокодила в далекую Африку, конфликтной ситуации можно было бы избежать, если бы люди не глумились над диковинным животным.

    Сказка «Крокодил» учит решать проблемы мирным путем. Когда звери потребовали освободить их детей из зверинцев, Ваня Васильчиков пошел навстречу их требованиям, но поставил условие, чтобы звери на свободе вели себя прилично и не нападали на людей. В результате в городе воцарился мир, и даже крокодил решил приехать в гости к автору сказки.

    В сказке мне понравился мальчик Ваня, который не испугался крокодила и заставил его вернуть тех, кого крокодил проглотил. Ваня также освободил из зверинцев детенышей животных и добился мирного сосуществования животных и людей в городе Петрограде. За это все жители прославляли Ваню Васильчикова.

    Какие пословицы подходят к сказке «Крокодил»?

    Где отвага, там и победа.
    Дружба – великая сила.
    Лад и согласие - в любом деле счастье.

    Чуковский Корней Иванович (настоящее имя Николай Васильевич Корнейчуков) (1882 - 1969), русский писатель.

    Детство и юность Чуковского прошли в Одессе. Он окончил лишь пять классов гимназии и всю жизнь занимался самообразованием. Начал печататься в 1901 году в газете «Одесские новости». В 1903 году как корреспондент этой газеты жил в Лондоне, где изучил английский язык и увлекся английской литературой. Впоследствии переводил У. Уитмена, Р. Киплинга, Д. Дефо, О. Генри, М. Твена и др.

    Уже в начале творческого пути Чуковский пишет литературно-критические работы: «От Чехова до наших дней», «Нат Пинкертон и современная литература», «Критические рассказы», «Лица и маски», «Книга о современных писателях». В 1920-е годы вместе с Е.И. Замятиным руководит англо-американским отделом коллекции «Всемирная литература». Популярность Чуковский приобрел благодаря детским сказкам в стихах «Крокодил» (1917), «Мойдодыр», «Тараканище» (1923), «Муха-Цокотуха», «Чудо-дерево» (1924), «Бармалей» (1925), «Федорино горе», «Телефон» (1926), «Айболит» (1929), «Краденое солнце» (1934), «Приключения Бибигона» (1946). Чуковский - автор большого числа статей о творчестве Н.А. Некрасова, книг «Рассказы о Некрасове» (1930), «Мастерство Некрасова» (1952). Важная часть творческого наследия Чуковского - работы о языке. В книге «Живой как жизнь» (1962) Чуковский ввел в речевой обиход слово «канцелярит», означающее неоправданное употребление официально-деловых оборотов в разговорной речи, художественных и публицистических текстах. В книге «От двух до пяти» (первоначальное название «Маленькие дети», 1928) Чуковский описал свои наблюдения над языком детей, овладевающих родной речью. Теории перевода посвящена книга «Высокое искусство» (первоначальное название «Принципы художественного перевода», 1919). Чуковский - автор мемуаров о И.Е. Репине, М. Горьком, В.Я. Брюсове, В.Г. Короленко. Всю жизнь писатель вел дневник. Рукописный альманах «Чукокалла» (1979) - собрание автографов и рисунков писателей и художников, знакомых и друзей Чуковского.

    Сказка «Крокодил» была написана в 1916—1917 годах. Впервые издана под названием «Ваня и Крокодил» в приложении к журналу «Нива» «Для детей». В 1919 году под названием «Приключения Крокодила Крокодиловича» книга была выпущена большим тиражом издательством Петросовета с иллюстрациями художника Ре-Ми, распространялась бесплатно. Произведение отражало в себе события Революции 1905-1907 года. В дальнейшем публиковалась с подзаголовком «Старая-престарая сказка», так как реалии Петрограда времён Первой мировой войны были не совсем понятны детям уже в 1920-х годах.

    В 1923 году Чуковскому предложили сделать главного героя Ваню Васильчикова пионером, а городового заменить на милиционера, но автор категорически отказался, ответив, что Ваня — мальчик из буржуазной семьи и буржуазного дома и таковым останется. По сказке снят мультфильм «Ваня и крокодил».

    Жил да был Крокодил...

    (Главы из книги М. Петровского «Книги нашего детства»)

    Труден и преисполнен событий был год тысяча девятьсот девятнадцатый, от революции же - второй. До детских ли книжек было ему, содрогавшемуся от бурь и тревог! И все же выход этой книжки не затерялся среди громадных событий года.

    В 1919 году издательство Петросовета (в Смольном) выпустило "поэму для маленьких детей" Корнея Чуковского "Приключения Крокодила Крокодиловича" с рисунками художника Ре-Ми (Н.В. Ремизова). Книжка, изданная альбомным форматом, и сейчас поражает сочетанием изысканности - и демократизма, оформительской щедрости - и вкуса, озорной раскованности - и почти математического расчета, причудливости сказочных образов - и непонятно откуда возникающего, но выпуклого и достоверного образа времени. Тем более она поражала современников той аскетической, затянувшей военный ремень эпохи - "рваное пальтишко, австрийское ружье", - когда "пошли наши ребята в красной гвардии служить", как сказано в "Двенадцати" Александра Блока, этом "Ночном дозоре" Октябрьской революции. Книжка должна была казаться залетной птицей из иных времен.

    Полное значение этой книжки станет ясным лишь в исторической ретроспективе - потом, когда, оглядываясь назад, станут искать и находить истоки новой культуры. Тогда Юрий Тынянов - выдающийся ученый с острейшим чувством истории - напишет: "Я отчетливо помню перемену, смену, происшедшую в детской литературе, переворот в ней. Лилипутская поэзия с однообразными прогулками героев, с их упорядоченными играми, с рассказом о них в правильных хореях и ямбах вдруг была сменена. Появилась детская поэзия, и это было настоящим событием.

    Сказка Чуковского начисто отменила предшествующую немощную и неподвижную сказку леденцов-сосулек, ватного снега, цветов на слабых ножках. Детская поэзия открылась. Был найден путь для дальнейшего развития" (Тынянов Ю. Корней Чуковский // Дет. лит. 1939. - С. 24-25.).

    А.М. Калмыкова, опытный педагог, издавна связанный с социал-демократическим движением, радостно приветствовала "замечательную поэму для маленьких детей" К. Чуковского... разошедшуюся по России в огромном количестве экземпляров... пользующуюся небывалой популярностью среди детей, которые, невзирая на недовольство некоторых педагогов и родителей, захлебываясь, декламируют ее наизусть во всех уголках нашей обширной родины" (Калмыкова А. Что читать детям // Новая книга. 1923. э7/8. С. 18.).

    Поразительным и загадочным был успех "Крокодила" у всех детей - независимо от социального происхождения, положения и даже - возраста. Написанный, как указывалось на титуле, "для маленьких детей", он, странным образом, оказался любимым чтением школьников, подростков и юношества. Посвященный детям автора, росшим в высококультурной, интеллигентной художественной среде, он дошел до социальных низов - до многочисленных в ту пору беспризорных детей.

    Чуковский, кажется, и сам был поражен успехом своей сказки и ревновал к ней другие свои произведения.

    Когда собирательница писательских автографов М.А. Стакле обратилась к Чуковскому с просьбой внести посильный вклад в ее альбом, автор знаменитой сказки дал выход своим чувствам в следующем горестно-ироническом письме:

    "Я написал двенадцать книг, и никто на них никакого внимания. Но стоило мне однажды написать шутя "Крокодила", и я сделался знаменитым писателем. Боюсь, что "Крокодила" знает наизусть вся Россия. Боюсь, что на моем памятнике, когда я умру, будет начертано "Автор "Крокодила".

    Нелюбовь автора к своему созданию - случай тяжелый и почти абсурдный. Но Чуковский не притворялся - в этом письме, как и всегда, он утрировал свои подлинные мысли, разыгрывал свои искренние чувства. Он действительно ревновал, хотя ревность его была основана на недоразумении: "Крокодил" вовсе не противостоит произведениям Чуковского, выполненным в других жанрах. Тысячи нитей протянуты от "Крокодила" к другим работам Чуковского. Сказка вобрала опыт этих работ и продолжила их - другими средствами.

    Историю замысла "Крокодила" Корней Иванович Чуковский рассказывал неоднократно, каждый раз немного по-другому.

    В этом не было никакой преднамеренности. Просто человеческая память, даже богатая, - устройство весьма прихотливое, а самый ранний из этих рассказов был предпринят более двадцати лет спустя после событий. Рассказы Чуковского дополняют друг друга и могут быть сведены в один, тем более, что основные моменты истории сказки - устойчивы и повторяются во всех версиях.

    Замысел "Крокодила" Чуковский всегда связывал с именем Горького. "...Однажды, в сентябре 1916 года, ко мне пришел от него художник Зиновий Гржебин, работавший в издательстве "Парус", и сказал, что Алексей Максимович намерен наладить при этом издательстве детский отдел с очень широкой программой и хочет привлечь к этому делу меня. Было решено, что мы встретимся на Финляндском вокзале и вместе поедем в Куоккалу, к Репину, и по дороге побеседуем о "детских делах" (Чуковский К. Собр. соч.: В 6 т. М., 1965. Т. 2. С. 163).

    "Первые минуты знакомства были для меня тяжелы. Горький сидел у окна, за маленьким столиком, угрюмо упершись подбородком в большие свои кулаки, и изредка, словно нехотя, бросал две-три фразы Зиновию Гржебину... Я затосковал от обиды...

    Но вдруг в одно мгновение он сбросил с себя всю угрюмость, приблизил ко мне греющие голубые глаза (я сидел у того же окошка с противоположной стороны) и сказал повеселевшим голосом с сильным ударением на о:

    По-го-во-рим о детях" (Чуковский К. Собр. соч. Т. 2. С. 163).

    И пошел разговор о детях - о славном бессмертном племени детей, о прототипах детских образов Горького, о детях Зиновия Гржебина - "я тоже знал этих талантливых девочек - Капу, Бубу и Лялю" - добавляет Чуковский в скобках, умалчивая на этот раз о том, что одна из девочек - Ляля - станет героиней его сказки о Крокодиле. Тогда Горький будто бы сказал: "Вот вы ругаете ханжей и прохвостов, создающих книги для детей. Но ругательствами делу не поможешь. Представьте себе, что эти ханжи и прохвосты уже уничтожены вами, - что ж вы дадите ребенку взамен? Сейчас одна хорошая детская книжка сделает больше добра, чем десяток полемических статей... Вот напишите-ка длинную сказку, если можно в стихах, вроде "Конька-горбунка", только, конечно, из современного быта" (Чуковский К. Об этой книжке: Стихи. М., 1961. С. 7).

    По другому рассказу Чуковского, предложение написать сказку было сделано немного позже, - когда Корней Иванович вместе с художником Александром Бенуа стал посещать Горького (в его квартире на Кронверкском проспекте), чтобы совместно разработать программу детского отдела издательства "Парус": "...тогда Алексей Максимович сказал: "Для таких сборников нужна какая-нибудь поэма, большая эпическая вещь, которая бы заинтересовала детей". И предложил написать эту вещь мне" (Чуковский К. Как я стал писателем // Жизнь и творчество Корнея Чуковского. М., 1978. С. 151).

    Для нас не так уж важно, где были высказаны мысль Горького о необходимости большой поэтической формы для детей и предложение Чуковскому создать такую вещь - в вагоне Финляндской железной дороги или в квартире на Кронверкском проспекте. И конечно, было бы наивностью думать, будто Чуковский приводит подлинные слова Горького. Мысль его он, безусловно, передает точно, но эти рассказы нужно дополнить важным соображением: Чуковский воспринял горьковскую мысль потому, что там (в вагоне или в квартире) о проблемах детской литературы разговаривали единомышленники. Разговаривали два человека, убежденные в том, что с детской литературой дела обстоят из рук вон плохо и нужно что-то срочно предпринять. Более того, детская литература была едва ли не единственной темой, в которой тогдашний Горький мог достичь с тогдашним Чуковским серьезного взаимопонимания. Потому-то и шла поначалу туго их беседа, потому-то и повернул ее Горький на колесах своего нижегородского "о": "По-го-во-рим о детях..."

    Горький пригласил Чуковского для этой беседы потому, что знал почти десятилетнюю ожесточенную борьбу критика за доброкачественность детской литературы. Трудно усмотреть в словах Горького (по всем рассказам Чуковского) замысел "Крокодила" - той сказки, которую мы знаем. Замысла произведения там нет. Предполагалось другое: переход от критики к поэтическому творчеству, от анализа - к синтезу, от справедливого отрицания "антиценностей" детской литературы - к созданию ценностей безусловно положительных. Одним словом, речь шла о другом литературном жанре, о _перемене жанра_: "большая поэма", "эпическая вещь", "наподобие "Конька-горбунка". Только одно место имеет, кажется, прямое отношение к замыслу "Крокодила": "из современного быта".

    И другое обстоятельство, невысказанное, подразумевалось с очевидностью: сказка нужна была для сборника, выходившего в горьковском издательстве "Парус", которое было создано прежде всего для выпуска антивоенной литературы. Общая ненависть к милитаризму и войне стала серьезной платформой для вагонной беседы Горького с Чуковским - в этом смысле они и впрямь ехали в одном поезде.

    Все попытки сочинить сказку за письменным столом кончались самым жалким провалом - "вирши выходили корявые и очень банальные". Чуковский отчаивался и клял свою несостоятельность.

    "Но случилось так, - вспоминал он, - что мой маленький сын заболел, и нужно было рассказать ему сказку. Заболел он в городе Хельсинки, я вез его домой в поезде, он капризничал, плакал, стонал. Чтобы как-нибудь утихомирить его боль, я стал рассказывать ему под ритмический грохот бегущего поезда:

    Жил да был

    Крокодил.

    Он по улицам ходил...

    Стихи сказались сами собой. О их форме я совсем не заботился. И вообще ни минуты не думал, что они имеют какое бы то ни было отношение к искусству. Единственная была у меня забота - отвлечь внимание ребенка от приступов болезни, томившей его. Поэтому я страшно торопился: не было времени раздумывать, подбирать эпитеты, подыскивать рифмы, нельзя было ни на миг останавливаться. Вся ставка была на скорость, на быстрейшее чередование событий и образов, чтобы больной мальчуган не успел ни застонать, ни заплакать. Поэтому я тараторил, как шаман..." (Чуковский К. Стихи. С. 7-8).

    Несмотря на то, что этот эпизод не подтверждается дневниковыми записями Чуковского и даже отчасти противоречит им, одно в нем несомненно: свидетельство автора об импровизационном истоке "крокодильских" стихов. Импровизационное происхождение "материи песни" (если воспользоваться словцом Генриха Гейне), изустный характер стихового "вещества" сказки многое предопределили в ней и дали своего рода музыкальный ключ к тем частям "Крокодила", которые создавались позднее, уже за столом, с пером в руке.

    Непредумышленность импровизации открыла дорогу таким глубинным особенностям творческой личности Чуковского, что сказка - вещь эпическая и детская - окрасилась в лирические цвета. Лирический смысл "Крокодила" становится понятным, если рассматривать сказку вместе со всеми произведениями Чуковского, в их контексте.

    "Крокодил" открыл длинный список сказочных поэм. Сказки Чуковского - "мои крокодилиады", как именовал их автор, - представляют собой перевод на "детский" язык великой традиции русской поэзии от Пушкина до наших дней. Сказки Чуковского словно бы "популяризуют" эту традицию - и в перевоплощенном виде ("повторный синтез") возвращают народу, его детям.

    И, конечно, даже самый краткий рассказ об отражениях массовой культуры в "Крокодиле" не может обойтись без упоминания кинематографа. Чуковский стал переносить в литературу то, что составляет своеобразие кинематографа и неотразимо впечатляет зрителей: динамическое изображение динамики, движущийся образ движения, быстроту действия, чередование образов. Особенно это заметно в первой части сказки: там стремительность событий вызывает почти физическое ощущение ряби в глазах. Эпизод следует за эпизодом, как один кадр за другим. В позднейших изданиях сказки автор пронумеровал эти кадры - в первой части сказки их оказалось более двадцати, а текст стал напоминать стихотворный сценарий. Одну из следующих своих "крокодилиад" - "Мойдодыр" - Чуковский снабдит подзаголовком: "Кинематограф для детей".

    И поскольку сказка оказалась сродни кинематографу, в нее легко вписалась сцена, поразительно похожая на ту, которую Чуковский незадолго перед этим увидал на экране - в ленте "Бега тещ". В "Крокодиле" тоже есть "бега" - преследование чудовища на Невском:

    А за ним-то народ

    И поет и орет:

    "Вот урод, так урод!

    Что за нос, что за рот!

    И откуда такое чудовище?"

    Гимназисты за ним,

    Трубочисты за ним...

    "Крокодил" был напечатан впервые в журнальчике "Для детей", во всех его двенадцати номерах за 1917 год. Журнальная публикация сказки перекинулась мостом из старого мира в новый: началась при самодержавном строе, продолжалась между Февралем и Октябрем и завершилась уже при Советской власти. Журнальчик "Для детей", похоже, ради "Крокодила" и был создан: 1917 год остался единственным годом его издания. К концу 1916 года у Чуковского были готовы первая часть сказки и, надо полагать, какие-то - более или менее близкие к завершению - фрагменты второй. Альманах издательства "Парус", для которого предназначалась сказка, был уже скомплектован, но вышел только в 1918 году и под другим названием: "Елка" вместо "Радуги". "Крокодил" в этот альманах не попал. Надеяться на выход второго альманаха при неизданном первом было бы безрассудно. Чуковский пошел к детям и стал читать им сказку.